Не просто показывают: как музеи помогают решать социальные проблемы

Россия переживает настоящий бум социокультурного проектирования — музеи всё чаще становятся площадкой, где не только демонстрируют те или иные артефакты, но и местом, где говорят с людьми об актуальных и часто сложных социальных проблемах. Примеры подобных проектов есть по всей стране: в Москве открыта «Выставка про ПНИ», в Тулуне с помощью выставки осмысляли коллективную травму после наводнения. Есть примеры, когда с посетителями музейного пространства говорили о буллинге, ксенофобии и т. д. Более того, разговор о социальных проблемах с помощью искусства вышел далеко за пределы музеев. Как культура помогает обществу разбираться в своих проблемах и честно говорит о его болях — разбирались «Известия».

«Выставка про ПНИ» в «Музее Москвы», которая открылась в начале декабря, трудно назвать обычной. Темный длинный коридор, из которого можно зайти в небольшие комнаты. На стенах — фотографии, содержание которых далеко не всегда приятно: коридоры, похожие на больничные (на самом деле — интернатские, где живут люди), люди, для которых мир ограничен пространством одного учреждения, а иногда — одной комнаты. В этой темной секции выставки показывают психоневрологические интернаты такими, какие они есть, с помощью снимков знаменитого фотографа Юрия Козырева.

Рядом — стенды с фотографиями, сделанными методом амбротипии, которые, по замыслу Юрия Козырева, позволяют глубже понять человека — героя снимка. Пара окошечек пустые, потому что в ПНИ может оказаться каждый и проблема интернатов касается всех.

выставки есть и светлая секция: как может быть устроена жизнь людей, которые попали в психоневрологические интернаты. Там на фотографиях гораздо больше улыбок, с людьми рядом находятся волонтеры, даже одежда — другая. Это зал, где показаны положительные изменения в ПНИ.

Еще одна часть — выставка художника Алексея Сахнова, который живет в петербургском ПНИ, но его работы демонстрируют в галереях по всему миру. Эта секция нужна в том числе для того, чтобы показать, какие разные люди живут в интернатах.

В 2024 году этот проект работал в Нижнем Новгороде под названием «Самая закрытая выставка». И она произвела фурор, которого не ждали даже сами организаторы, — все-таки тема очень непростая, и вообще были сомнения, стоит ли открывать такой проект в центре города. Оказалось, стоит: вместо ожидаемых 3−4 тыс. посетителей пришли 12 тыс. В правительстве Нижегородской области тогда признали: общество о жизни людей с ментальными нарушениями говорить готово, а выставка ему в этом помогает.

Автор проекта Народного фронта «Регион заботы» Нюта Федермессер подчеркивает: главный и очевидный результат выставки о ПНИ, которая впервые открылась в Нижнем Новгороде, а сейчас проходит в Москве, — это то, что происходит с людьми, которые через нее проходят.

— Мы задумывали ее как дверь в параллельный мир, существующий здесь и сейчас, но невидимый. И эта дверь открылась, — рассказала она «Известиям». — Успех не в том, чтобы сразу перестроить систему. Успех в том, что у общества наконец появился шанс увидеть и почувствовать, что этот параллельный мир не опасен, а наоборот, полон любви. В Москве повторяется та же история, что и в Нижнем Новгороде. К нам стали подходить люди с одним и тем же вопросом: «А что, правда это рядом? И что я могу сделать?» Это и есть тот самый сдвиг — когда любопытство и даже страх перед закрытым миром превращаются в сопричастность.

По ее словам, с помощью выставки удается бороться со стигмой и невежеством. Посетители видят людей, которые живут в интернатах: их лица, мечты, искусство. Отмахнуться от проблемы становится сложнее.

— И это понимание рождает действие. Кто-то впервые заходит на сайт выставки и там в разделе «Навигатор заботы» ищет, куда может приехать как волонтер. Кто-то из чиновников, пройдя через эти залы, перестает отворачиваться от «неудобной» темы и начинает искать решения. Система начинает меняться не потому, что сверху пришел приказ, а потому, что снизу, от общества, сформировался запрос на человечность, — подчеркнула Нюта Федермессер.

Это «медленная работа», но она превращает равнодушие в интерес, а потом и в ответственность.

Исполнительный директор Ассоциации менеджеров культуры, продюсер проекта «Выставка про ПНИ» Инна Прилежаева отмечает, что социальные изменения после выставки сложно измерить быстро, тем более что в России еще нет доказанных методик оценки влияния социокультурного проекта на заявленную социальную проблему, как и институтов, которые бы выделяли средства на такие исследовательские проекты.

Но о первых результатах уже можно говорить. Например, активность волонтерских программ в нижегородских ПНИ реально увеличилась. В сложных темах нужен запрос от общества, и выставка как раз помогает этот запрос сформировать.

Инна Прилежаева называет музей «социальным институтом общественной памяти». Если раньше он исполнял роль «хранения диковин», то теперь это общественно значимое пространство.

В России активное развитие социокультурного проектирования началось в начале 2000-х. К 2017−2018 годам накопилось около 100−150 успешно реализованных проектов, посвященных решению социальных проблем.

Инна Прилежаева перечисляет примеры. Центр современного искусства «Гараж» много лет вел отдельную программу по работе с мигрантами. В музее «Огни Москвы» реализовали проект «Увидеть невидимое», который посвящен слабовидящим посетителям. Государственный музей истории российской литературы имени В. И. Даля создал проект «Только не я» на тему подросткового буллинга, а в Иркутской области появился проект «Музей наводнения в Тулуне. Что делать, когда страшно». Он открылся вскоре после катастрофического паводка и помогал людям осмыслить коллективную травму.

— Бум последних 10 лет вырос из естественного развития музея как института, который должен не только хранить, но и говорить с обществом на актуальные темы — от инклюзии до социальной травмы, — подчеркнула Инна Прилежаева.

Директор Центра толерантности Еврейского музея, кандидат психологических наук Анна Макарчук называет это естественной эволюцией музеев, которые переосмыслили свою миссию, сместив фокус с коллекционирования и демонстрации артефактов на создание глубокого личного опыта для каждого посетителя.

— Эта человекоцентричная революция превращает музеи в пространства трансформации, где каждый артефакт становится мостом между прошлым и личной историей человека. Музей теперь не просто хранит ценности — он становится «третьим местом» и активным участником в решении социальных проблем, — сказала она «Известиям».

В Еврейском музее, в частности, открыта выставка, посвященная работе с ксенофобией, стереотипами и межкультурному взаимодействию. Ее создавали молодые люди 16−23 лет — психологи, филологи и художники, которые вместе работали над сюжетами и визуальным языком. Каждая из пяти историй исследует свою тему: стереотипы, этноцентризм, дискриминацию, культурную дистанцию, шовинизм. У этой выставки будет материальное продолжение: получившиеся комиксы войдут в печатный сборник и станут образовательным материалом для школ и вузов.

Генеральный директор ГБУК «Музей-заповедник «Царицыно» Елизавета Фокина рассказывает о совместном проекте с фондом «Антон тут рядом» — в Малом дворце работала выставка народного наивного искусства «Люди должны быть разными». Вместе с коллекцией наивного искусства музея были показаны работы ребят — подопечных фонда, который занимается поддержкой людей с РАС.

— Только дотошные посетители могли внизу прочитать, что эта работа — кисти художника-наивиста последней трети ХХ века, а эту картину написал подопечный фонда «Антон тут рядом». По сути это оказались близкие друг к другу работы, — сказала она «Известиям».

По ее словам, это один из способов поднять ту или иную проблематику. А когда выставка поехала по регионам, к ней добавилась серия проблемных дискуссий, круглых столов с участием местных НКО и т. д. Каждый раз это был повод для диалога.

— Музей уже не может быть просто наблюдателем, а становится таким своеобразным активным гражданином, который старается поднимать и решать проблемы, — говорит Елизавета Фокина.

По словам Инны Прилежаевой, в музей идут люди с «чуть более высокой пассионарностью», но это совершенно разные люди — вовсе не условная «интеллигенция». И с этим обществом начинают говорить на понятном языке. Та же «Выставка про ПНИ» ставит вопросы в первую очередь не про интернаты, а про самих людей, на эту выставку пришедших.

Анна Макарчук отмечает, что большинство музеев имеет свои лояльные сообщества, вовлеченные в их событийный ряд и проекты. Но это пространство остается массовым — в том числе за счет пассивного вовлечения, когда прошедшие через выставку учителя расскажут об этом опыте ученикам, журналисты распространят тексты и фотографии и т. д.

Музей-заповедник «Царицыно» и вовсе оказывается местом, которое объединяет совершенно разных людей: кто-то приходит на эту территорию заняться спортом, кто-то просто на прогулки, другие целенаправленно идут в музейное пространство. И со всеми можно работать, говорит Елизавета Фокина.

— И когда мы делаем подобные специальные проекты и программы, непонятно, кто в них больше нуждается — «благополучатели», как их называют, или все остальные, которые впервые могут столкнуться с подобного рода проблематикой, — замечает она. — Мы становимся своего рода мостиками между разными сообществами.

Социокультурные проекты работают, впрочем, не только на публику, но и непосредственно на тех, чьи проблемы решаются. Интересен в этом смысле всероссийский проект по поддержке людей с онкологическими заболеваниями «Химия была, но мы расстались». Там люди после онкозаболеваний проходят фототерапию, чтобы увидеть себя после лечения новыми глазами. Выставки получившихся фотографий и историй проводят в метро, общественных пространствах и т. д.

— Проект создан в первую очередь для тех, кто столкнулся с заболеванием. Это удерживает настрой на выздоровление, помогает начать новую жизнь «после», — говорит «Известиям» руководитель проекта «Химия была, но мы расстались» Светлана Полякова. — Проект для публики — это важный, но уже следующий шаг. Позитивные истории демонстрируют, что рак — не приговор, а хроническое заболевание. Мы показываем не болезнь, а людей, которые прошли лечение и живут ярко и открыто.

Этот проект позволяет снизить онкофобию и дает обществу «новый язык для разговора о раке: не из жалости и страха, а из уважения и поддержки». Но искусство здесь становится не целью, а инструментом.

Выставки «Химия была, но мы расстались» — тот случай, когда о социальной проблеме говорят с помощью культуры фактически «музейными» методами, но за его пределами.

Таким примеров много. Один из самых известных — фестивали инклюзивного кино, в частности «Кино без барьеров», который проводит региональная общественная организация людей с инвалидностью «Перспектива». Фестиваль проходит с 2002 года. Часть кинематографистов сами имеют ту или иную инвалидность, а в фильмах рассказывают, как люди с инвалидностью живут и самореализуются. В этом году фестиваль при поддержке программы СИБУРа «Формула хороших дел» расширился до проекта «Кино без барьеров: региональное эхо» в Казани и Воронеже. А в Москве с 2025 года фестиваль будет проходить ежегодно. Вход на все сеансы бесплатный, фестиваль становится открытым общественным пространством.

— Главная задача фестиваля — говорить об инклюзии без стереотипов и делать ее частью повседневной жизни, — сказала основатель и директор международного кинофестиваля «Кино без барьеров» Денис Мишель Роза. — Через истории на экране посетители узнают в героях с инвалидностью общепонятные для всех чувства — любовь, утрату, мечты о семье, работе и признании. Кино позволяет обсуждать тему инвалидности без стеснения.